2a9c932b

Кондратов Эдуард - По Багровой Тропе В Эльдорадо



ЭДУАРД КОНДРАТОВ
ПО БАГРОВОЙ ТРОПЕ В ЭЛЬДОРАДО
ПРОЛОГ
Генри еще раз осторожно потер спичку о коробок. Напрасный труд. Все к черту отсырело — и спички, и одежда, и продукты.

Проклятые дожди! Вторую неделю не жизнь, а мука. Говорят, здесь в Бразилии, с неба льет целыми месяцами. Видно, пора сматывать удочки,
Невыносимо хотелось курить. Но даже мысль о том, чтобы сходить за спичками, вызывала отвращение. Надо будет вылезать из гамака. Хлюпать по жидкой грязи чуть не сто ярдов.

Потом возвращаться… Брр!..
— Якоб! — рявкнул Генри Мойн без малейшей надежды, что его услышат. На всякий случай прислушался: не чавкают ли сапоги Нильсена? Разумеется, нет.

И все же стоит попробовать еще разок.
— Яакоб! Эй, ктонибудь, отзовись!..
Бормоча под нос ругательства, он сполз на земляной пол. Подтянул сапоги, отогнул влажный ворот куртки. Всетаки придется идти за огоньком.

Угораздило же потерять зажигалку!
Генри пригнулся, ударом ноги отбросил пластмассовый термос и выбрался из хижины наружу. Ливень кончился, но небо так и не очистилось: темные клочья дождевых туч повисли над индейской деревней. Казалось, они зацепились за макушки высоченных гладкоствольных деревьев.

Генри Мойв так и не смог запомнить, как они называются. Впрочем, на кой черт ему названия? Пусть этой латынью давится Якоб, на то он и ботаник. А он, Генри, приехал сюда охотиться.

И только. Но если б он знал, сколько всякой жужжащей, кусающей, жалящей нечисти ему встретится в амазонских джунглях, он и носа сюда не показал бы. А тут еще дожди…
Сунув руку в карман куртки, Мойн включил транзистор. В кармане приглушенно заквакал саксофон: ну, конечно, как всегда, модернджаз бразильского производства. Надоело, все надоело! И приемник, и консервы, и…
— Сеньор Моино!
Что понадобилось этому вороватому вонючему кабокло? Ишь, со всех ног летит. И грязь ему нипочем.

Как же, родная стихия.
— Сеньор Моино, большой гринго зовет! Большой гринго нашел клад, идите скорее!..
Генри брезгливо взглянул на улыбающегося, возбужденного метиса. Какой клад, что за чушь? Опять Якоб мудрит. Наверное, снова нашел травку, к которой ученые жуки еще не успели прицепить латинский ярлык. Как дитя тешится.

И еще обижается, когда другие не визжат от счастья.
— Где он? — сухо спросил Генри Мойн.
— Там, сеньор! — Проводник радостно ткнул пальцем в сторону густого кустарника за маленькой банановой рощицей.
Когда англичанин, сопровождаемый метисом, пересек рощу и обогнул колючие заросли, он не сразу увидел шведа. Могучий, похожий на медведя, Нильсен и двое индейцев, одетых в пестрые рубашки и грубые изорванные штаны, лежали на краю продолговатой канавы и с помощью веревок тянули оттуда чтото тяжелое. Около канавы валялись две лопаты и громоздились кучи свежевырытой земли.
Услышав шаги Мойна, Якоб поднял голову. В его золотистой бороде застряли кусочки глинозема, лицо было потное и грязное.
— А ну, помогите! — весело крикнул он.
Вскоре на краю ямы уже лежало нечто, похожее на саркофаг из хорошо обожженной глины.
— Золото, а? — подмигнул Нильсен.
Генри пожал плечами. В самом деле, любопытно, что там? Мощи индейского вождя? Украшения? Идолы?

А вдруг… золото?
Якоб решительно взял в руки ломик, поплевал на ладони. В глазах индейцев промелькнул суеверный страх.
Рраз!
Угол саркофага, коротко звякнув, отскочил. Нильсен ударил ломом еще раз: отверстие стало шире, через всю крышку пролегла кривая трещина. Якоб поддел крышку снизу и, напрягшись, разломил ее надвое.
Англичанин изумленно свистнул: вот так штука! Инд



Назад