2a9c932b

Кони А Ф - К Истории Нашей Борьбы С Пьянством



Анатолий Федорович Кони
К ИСТОРИИ НАШЕЙ БОРЬБЫ С ПЬЯНСТВОМ
Последняя краткая сессия Государственной думы открылась речами, в одной
из которых очень удачно было указано, что к воспрещению казенной продажи
водки и спирта, вызванному войной, могут быть применены слова Пушкина о
"рабстве, павшем по манию Царя". Действительно, снятие ига этого второго
рабства в течение полугода принесло уже яркие и осязательные плоды.
Порядок и спокойствие в деревне, очевидное и быстрое уменьшение
преступности во всей стране, ослабление хулиганства и поразительный по
своим сравнительно с прошлыми годами размерам приток взносов в
сберегательные кассы - служат блестящими доказательствами благодетельности
этой меры. А между тем, сколько лет по отношению к вопросу о борьбе, с
народным пьянством наше законодательство и, в значительной мере, общество
и печать ходили "вокруг да около", намечая трудно осуществимые способы
борьбы, в действительность которых они сами не верили, стыдливо и
лицемерно умалчивая о главном источнике зла. Голоса немногих общественных
учреждений и отдельных лиц, радевших о нравственном и физическом здоровье
народа, терялись в согласном хоре официальных заявлений, из которых в
одном, авторитетно сделанном в Государственной думе, даже говорилось, что
водка составляет предмет первой необходимости для народа, в забвении того,
что она грозит обратиться в предмет его конечной гибели. К этому хору
присоединились голоса своекорыстных добровольцев из частных лиц, певших о
том, что "все обстоит благополучно", и повторявших избитые ссылки на то,
что "Руси" нет другого веселия, как "пити", и кощунственные указания на
брак в Кане Галилейской и даже на Тайную Вечерю.
Надо заметить, что долгое время наше общество относилось к питейному
вопросу весьма равнодушно. Оно оставалось, за малыми исключениями,
посторонним зрителем смены картин и настроений в этом вопросе. Пред
глазами прошел откупщик, провинциальный питейный меценат, финансовый друг
отечества, безнаказанный фальсификатор народной отравы и легализированный
насильник во имя своих прав на это, прошел корректный и безупречный
чиновник акцизного ведомства. На его глазах "дешевка" заменила
приправленную дурманом "сивуху", а затем, когда продавцом водки сделалась
казна, открылись "винные лавки"
с их атрибутами - чистотой, порядком и внутренним благочинием.
Пьянствующий русский человек, по большей части кажущийся безобидным и
сознающий, в трезвом состоянии, что "ослабевать" грешно и стыдно, долгое
время был созерцаем преимущественно со стороны анекдотической, без
углубления в причины и последствия его печальной привычки.
Но в последние годы, когда пробудилось общественное сознание и стало с
чувством тревожной критики относиться ко многим условиям и явлениям
вседневной русской жизни, благодушный взгляд на пьяного сменился
животрепещущим вопросом о пьянстве и о его победоносном, завоевательном
шествии среди русской действительности.
Народное пьянство в России являлось истинным общественным бедствием,
которое наравне с широко и глубоко внедряющимся сифилисом - par nobile
fratrium [благородная пара братьев(лат.)] - составляло все более и более
нарастающую опасность вырождения народа в духовном и физическом отношении,
могущего оказать роковое, гибельное влияние на историю родины и на
стойкость русского племени в охране своей самостоятельности при
столкновении с другими племенами. Указание на сравнительно малое душевое
потребление спирта в России не представляло



Назад